«Вилисов постдраматический»:о театрах по-новому

— В чём, на ваш взгляд, главные проблемы российских театров: в самих постановках, в позиционировании или в неумении донести посыл до аудитории?

— Не думаю, что есть специфические театральные проблемы. Они примерно одинаковы для всей сферы культуры и даже науки (хотя театрам тяжелее из-за зависимости от недвижимости): ограниченное финансирование, чудовищный патернализм, заражённость постимперским вирусом, большая провинциальность из-за закрытости сообщества, низкая скорость апроприации современных практик и технологий, большой разрыв между уровнями театра в столицах и регионах, низкое проникновение среди населения и ужасающая репрезентация театра в медиа.

Как ни странно, всё сводится к отсутствию опыта свободы от государства и внутренней свободы.

— Мы делали материал про российские музеи и писали, что у них очень скучный SMM, а малые бюджеты — не оправдание: классный контент при желании может делать один сммщик. С театрами то же самое — надо только захотеть?

— Отчасти то же самое. В театральной среде до сих пор существует ситуация резистенции новым медиа и новым форматам саморепрезентации. Даже если кто-то чего-то захочет, в рамках этой тяжеловесной машины трудно проталкивать радикальные вещи — а подход театров к внешней коммуникации должен поменяться радикально.

Пример московского Центра имени Мейерхольда показывает, что усилиями двух-трёх людей у театра складывается совершенно отличный публичный образ — но это результат того, что арт-директор Елена Ковальская имеет тот самый опыт внутренней и внешней свободы. Необходимо просто получить опыт освобождения, избавиться от внутреннего страха. Когда исчезает страх — появляется заряд на перемены.

— Мы продвигаем идею, что культурным институциям нужно использовать современные рекламные инструменты и стремиться к самоокупаемости. Но дело не только в рекламе и сайте: продукт может не заинтересовать аудиторию. Нужно ли театрам менять художественный подход, чтобы привлечь молодёжь?

— Тот продукт, который предоставляет сегодня российский театр, вообще не может заинтересовать модных молодых и зрелых людей, которые получают опыт качественного времяпрепровождения в массмедиа, музеях совриска или кино. Есть буквально три-четыре столичных театра, куда активно ходят сливки креативного класса, и редчайшие примеры в регионах — типа новосибирского «Старого дома».

Закрытость индустрии мешает театрам заняться хотя бы тупым импортом форматов и эстетик из-за рубежа, не говоря об интеллектуальной переработке. Грубо говоря, современный постдраматический театр в России существует в формате приветов из 2002-го — это несколько десятков спектаклей и меньше десяти режиссёров.

— Зачем театру маркетинг впечатлений, если театр — это Культура и Эстетика, а не развлечение? Подход создания места для развлечения имеет больший потенциал, чем снобистская идея храма Искусства. Как с этим работать?

— Все нормальные театры давно перестали позиционировать себя как храм искусства — этот концепт остался для загнивающей провинциальной драмы, где живого театрального процесса и нет. Но современный театр также не может позволить себе позиционирование как места для развлечений: это не та функция, которую он может качественно исполнять.

Всё самое хорошее современное искусство, как правило, очень скучное: оно захватывает через сложный комплекс интеллектуального удовольствия и внутреннюю энергию, а не через увлекательный поверхностный слой. Нужно постоянно напоминать о существовании горизонтальных демократичных моделей отношения зрителя и институции. Пока сами театры не расскажут зрителю, что он может чувствовать себя свободным и открытым, зритель об этом не узнает. Инициатива и новация в культуре всегда должна идти от создателя, не от потребителя.

Виктор хоть и радикален в высказываниях, но пишет о важной проблеме: огромная индустрия крайне замкнута в себе и работает на закрытие потребности, оторванной от реальности. Ряд слоёв населения не чувствует сопричастности с театром в 2018 году — огромное количество людей не ассоциирует себя с театром никак. При этом мы имеем мощнейшую индустрию, инфраструктуру и глубокие исторические корни театра.

Мы связываем это напрямую с отсутствием рыночной ориентации театров. У 90% театров не стоит задача зарабатывать или хотя бы окупаться — отсюда полное отсутствие unit-экономики, перекос в продукт, который аудитории не интересен, отсутствие свежих команд и прорывных идей.

Что с этим делать? Никто не знает. Виктор критикует, мы «снизу» помогаем театрам наладить коммуникацию с аудиторией в Интернете. Но процесс движется крайне медленно: для реформации сферы нужны сильные изменения «сверху». Посмотрим, произойдут ли они.