Weekend Agency

«Вилисов постдраматический»: о театрах по-новому

Поговорили с театральным критиком и блогером, основателем проекта «аполлония» Виктором Вилисовым о проблемах театров в России
Виктор Вилисов — театральный критик и блогер, создатель паблика «вилисов постдраматический» (7,8 тыс. подписчиков) и одноимённого телеграм-канала (3,9 тыс. читателей). Вилисов пишет статьи для «Ленты.ру», «Таких дел», ведёт блог на Яндекс.Дзене и делает рассылку про театр — в общем, взаимодействует с аудиторией по всем фронтам. Российское театральное сообщество реагирует на неожиданную и жёсткую критику извне неоднозначно. Мы решили поговорить с Виктором о текущем состоянии театральной индустрии в РФ.

Почему ваш проект стал успешным? Почти 8к подписчиков в паблике про театр — это много. Что цепляет в первую очередь — острый язык или театральная, слабо реализованная повестка? Если проект успешен, значит ли это, что у театров большой потенциал для привлечения новой ЦА?
— Большой интерес к проекту «аполлония» связан с несколькими факторами. Во-первых, язык, который я использую, — в каком-то смысле это возвращение той резвой критики, которая находила место в российских медиа в середине 90-х, например в журнале «Столица», но очень быстро увяла. Разумеется, это возвращение в совсем изменённом и приложенном к современности виде. Но начиная с двухтысячных, разговор о театре в России вёлся или академически, или истерически.

Почему так вышло — долгий разговор, дело в общей депрессии индустрии и скукоживании отделов культуры в медиа, но и от конкретных людей очень много зависит, а в России круг людей, отвечающих за тексты про театр, очень специальный. Так что сложилась очевидная потребность в живом (не популярном или простом, а именно живом) языке разговора о театре. Так совпало, что она реализовалась именно в моём проекте.

Во-вторых, наряду с текстами про театр, я собрал крупнейшую в Интернете общедоступную видеобиблиотеку современного театра и регулярно продолжаю её пополнение. Российские зрители очень напуганы чудовищным провинциальным театром, да и в столицах шлака полно; спектакли на видео — простой и безопасный способ бесплатно и самостоятельно распоряжаясь своим временем постепенно начать напитываться театральной эстетикой. Опыт писем от подписчиков мне показывает, что это в огромном количестве случаев конвертируется в живые походы в театр. В-третьих, большую роль играет моя «скандальность» — мне кажется крайне важной институциональная критика российского театра и театральной критики, а читатели всегда ловятся на крючок топорной громкой ругани, в которую я обёртываю серьёзный разговор о системных проблемах. В-четвёртых, отсутствие конкуренции (в последний год, к счастью, нивелирующееся) играет свою роль: довольно легко занять нишу, создателем которой ты и являешься — именно «аполлония» открыла в России феномен театрального блогинга. Наконец, когда дело касается индивидуализированных медиа проектов, ключевое значение играет харизма человека, который отвечает за контент. Если в твоих текстах много энергии — тебя будут внимательно и пристрастно читать.

Восемь тысяч подписчиков ВКонтакте и четыре в Telegram — это действительно очень много для проекта про театр. Существуют специальные тематические замеры, например, при сценариях просмотра ТВ: как только в условном новостном выпуске заходит речь о театре, звучит само это слово, огромная часть аудитории мгновенно отсекается, просто моментально. Но важнее другое — читатели «аполлонии» ещё и очень внимательные и ангажированные, среди каналов и пабликов про театр и культуру у нас один из самых высоких engagement rate, в телеграм-канале он достигает почти 80%. Эта цифра важнее, чем количество подписчиков, это показатель того, что люди не просто случайно подписались и не следят за публикациями, а у них сохраняется стабильный интерес.
— В чем, на ваш взгляд, главные проблемы российских театров? В самих постановках, идеологии-позиционировании или в неумении донести посыл до аудитории? Или все вместе?
— Не думаю, что есть специфические театральные проблемы. Они примерно одинаковы для всей сферы культуры и, видимо, даже науки (хотя театрам тяжелее, чем литературе или кино из-за зависимости от недвижимости): ограниченное финансирование, чудовищный патернализм, заражённость постимперским вирусом, большая провинциальность из-за отсутствия внешних коммуникаций и закрытости сообщества, низкая скорость апроприации современных практик и технологий, большой разрыв между уровнями театра в столицах и регионах, низкое проникновение среди населения и микроскопический интерес к театру с его стороны, ужасающая репрезентация театра в медиа, которая не позволяет запустить процесс мощного набора новой аудитории. Как ни странно, всё сводится к отсутствию опыта свободы от государства и внутренней свободы.
Подпишитесь на нашу рассылку
... и читайте ещё больше полезных материалов! Это бесплатно.
— Знаю, что критика самодостаточна и подталкивает к прогрессу сама по себе, но можете обрисовать ход решения текущих проблем театров? Мы делали материал про российские музеи и, в частности, писали, что у них очень скучный SMM, а малые бюджеты не оправдание, потому что классный контент при желании может делать один человек, собственно сммщик, который за это получает заработную плату. С театрами то же самое — надо только захотеть?
— Отчасти то же самое, в театральной среде до сих пор существует ситуация резистенции новым медиа и новым типам коммуникации, вообще новым форматам саморепрезентации, поэтому даже если кто-то вдруг чего-то захочет, в рамках этой тяжеловесной машины довольно трудно проталкивать радикальные вещи, а подход театров к внешней коммуникации должен поменяться радикально. Естественно, они к этому не готовы. Пример московского Центра имени Мейерхольда показывает, что усилиями двух-трёх людей у театра складывается совершенно отличный от остальных публичный образ в медиа; но это результат того, что арт-директор Елена Ковальская имеет тот самый опыт внутренней и внешней свободы.

Что касается путей решения, то можно говорить какие-то локальные технические вещи — у театров полно проблем с технологической организацией существования, но на самом деле необходимо просто получить опыт освобождения, избавиться от внутреннего страха, который теперь театр сковывает ещё больше. Когда исчезает страх — появляется заряд на перемены. Именно депрессия в индустрии мне кажется главной проблемой, а не недостаток финансирования или чудовищная централизация культуры.
— Мы продвигаем идею о том, что культурным институциям необходимо использовать современные рекламные инструменты, стремиться к самоокупаемости, а не сидеть на шее у государства. Но, конечно, дело не только в том, чтобы качественно рекламу настроить и сделать приятный сайт. Продукт, в силу своих характеристик, может не заинтересовать аудиторию. Нужно ли театрам основательно менять художественный подход, чтобы привлечь новую ЦА — молодежь? И как?
— Если разговаривать в категориях продукта и потребителя, то тот продукт, который предоставляет сегодня российский театр, действительно вообще не может заинтересовать модных молодых и зрелых людей, которые получают опыт качественного времяпрепровождения в массмедиа, музеях совриска или кино. Есть буквально три-четыре столичных театра, в которые активно ходят эти самые сливки креативного класса, и есть какие-то редчайшие примеры в регионах типа новосибирского «Старого дома», где всё равно дирекция вынуждена для заполнения бокс-офиса мешать спектакли Антонио Лателла с какими-нибудь романтическими комедиями.

Закрытость индустрии, которая мешает выстроить цивилизованную и демократичную внешнюю коммуникацию, также мешает театрам хотя бы заняться тупым импортом форматов и эстетик из-за рубежа, не говоря уже об интеллектуальной переработке существующего там опыта театра. Грубо говоря, современный постдраматический театр, который представлен в России, может быть, несколькими десятками спектаклей и меньше, чем десятью режиссёрами, до сих пор существует в формате приветов из 2002-го.
— Как при текущем самопозиционировании театров как просветительских мест можно вообще принять необходимость прилагать усилия для привлечения и повышения лояльности аудитории? Маркетинг впечатлений, запары с сайтом, соцсетями и т.д. — зачем, если театр — это Культура, Эстетика, а не развлечение и досуг. Есть критика в отношении институций вроде Гаража, но в целом подход создания места для развлечения имеет куда больший потенциал, чем достаточно снобистская идея храма Искусства. Как с этим работать, это же «исторически сложилось» и такие глубинные тезисы сложно изменить?
— Все нормальные театры давно перестали позиционировать себя как храм искусства, этот концепт остался для загнивающей провинциальной драмы, но там, собственно, живого театрального процесса и нет, так что мы об этом не говорим. Если мы говорим о действительно современном театре, он также не может себе позволить позиционирование в качестве места для развлечений, потому что это не та функция, которую он может качественно исполнять. Всё самое хорошее современное искусство, как правило, очень скучное, оно захватывает через сложный комплекс интеллектуального удовольствия и через какую-то внутреннюю энергию, редко где есть увлекательный поверхностный слой. Но поскольку «нормальных театров» в России микроскопическое количество, проблема жизни в иерархическом понятии о культуре всё ещё стоит. С ней никак не справиться иначе, чем при помощи времени.

Необходимо целенаправленно публично профанировать эту идею высокой миссии театра и постоянно напоминать о существовании горизонтальных демократичных моделей отношения зрителя и культурной институции. Это всё возвращается к вопросу о репрезентации театра в сфере публичных коммуникаций: пока сами театры не расскажут зрителю, что он может чувствовать в них себя свободным, любопытным и открытым, зритель никак об этом не узнает. Инициатива и новация в культуре всегда должна идти от создателя, не от потребителя.
Максим Полкунов
Коммерческий директор Weekend Agency
Виктор хоть и радикален в своих высказываниях, но пишет о важной проблеме: огромная индустрия крайне замкнута в себе и работает на формирование и закрытие потребности, которая зачастую оторвана от реальности. Ряд слоев населения не чувствует сопричастность с театром в 2018 году. Не только креативная молодежь редко получает контент, который мог бы восприниматься как «свой». Огромное количество людей не ассоциирует себя с театром от слова никак. При этом мы имеем мощнейшую индустрию, инфраструктуру, глубокие исторические корни театра в Империи, СССР и после в современной России.

Мы связываем это напрямую с отсутствием рыночной ориентации театров. И дело, в первую очередь, в экономической составляющей деятельности театра как институции. У 90% театров не стоит задача зарабатывать, или хотя бы окупаться, исходя из этого и формируется ряд проблем, связанных с полным отсутствием unit-экономики, некоторым перекосом в тот продукт, который аудитории не интересен, отсутствием свежих команд, прорывных идей и продуктов и далее по списку.

Что с этим делать? Никто не знает. Виктор, например, критикует. Мы «снизу» — помогаем театрам наладить коммуникацию с аудиторией в Интернете. Но процесс движется крайне медленно, и очевидно, что для реформации этой сферы нужны сильные изменения «сверху». Посмотрим, произойдут ли они, но в данный момент ничего о таких предпосылках не говорит.
Другие материалы